Послушницу Евдокию арестовали 25 октября 1937 года и, заключив в Бутырскую тюрьму, в тот же день допросили. Следователь спросил послушницу, был ли кто из ее родственников арестован советской властью и кому она оказывала помощь из находящихся в заключении. Послушница ответила, что посылала посылку в лагерь племяннику, а также находящемуся в узах священнику.
– Следствие располагает данными, – заявил ей следователь, – что вы среди окружающих вели антисоветские разговоры, дайте по этому вопросу правдивые показания.
– Я никогда антисоветских разговоров не вела, – ответила послушница.
На этом допросы были закончены, и стали вызываться свидетели. Был вызван сосед послушниц по дому; он показал, что никаких антисоветских разговоров от монашек не слышал, – лишь однажды, проходя мимо, услышал, что они промеж себя говорили, что им, старухам, негде теперь помолиться; видел также, что приходил к ним несколько раз священник.
Во время его рассказа следователь что-то писал в протоколе допроса – как предположил свидетель, записывал то, что он говорил, а затем попросил расписаться. Свидетель поставил подпись, не читая протокола допроса, в котором следователь написал будто бы послушницы вели антисоветскую и контрреволюционную деятельность.
Затем в качестве свидетельницы была вызвана соседка послушниц, работавшая надзирательницей в Бутырской тюрьме; она показала, что проживающие в их доме послушницы ведут контрреволюционную агитацию, часто их квартиру посещают социально чуждые люди: попы, дьячки и другие служители культа, с соответствующими разговорами на политические темы.
16 ноября 1937 года один из следователей, начальник Свердловского районного отдела УГБ НКВД по Московской области Белышев, ведший дело монахинь и послушниц, составляя обвинительное заключение, написал: «После ликвидации Страстного монастыря… группа монашек поселилась в одной квартире, в которой организовывали нелегальные моления. Будучи враждебно настроены к советской власти, среди окружающих вели систематическую контрреволюционную агитацию, в процессе которой распространяли клеветнические измышления о жизни трудящихся, всячески дискредитировали отдельные мероприятия партии и правительства».
19 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила послушницу Евдокию к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. 27 декабря 1937 года она вместе с этапом прибыла в Мариинский распределитель Сиблага. Послушница Евдокия Павлова скончалась 20 апреля 1939 года в исправительно-трудовом лагере НКВД в Новосибирской области и была погребена в безвестной могиле.
В 1940 году одна из арестованных послушниц потребовала пересмотра дела, и тогда снова были допрошены свидетели. Вместо надзирательницы Бутырской тюрьмы пришла ее сестра, жившая в том же доме, которая показала, что ее сестра на допрос «сама явиться не может, так как она осуждена за клевету… к двум годам лишения свободы…» «Я… знала жильцов нашего дома, бывших монашек… – сказала она. – Плохого я о них ничего не знаю, антисоветских разговоров никогда от них не слышала. Они были очень трудолюбивые…» Несмотря на оправдывающие свидетельские показания, приговор не был отменен, на том основании, что арестованные долгое время находились в монастыре и поэтому принадлежат к социально опасным элементам.
Заказать рукописную икону преподобномученица Евдокия Павлова